Два первых доклада вечернего заседания секции «Летописи и хроники» (председатель – В. Я. Петрухин) были посвящены палее.

Ведущий научный сотрудник ИРЛИ РАН доктор филологических наук А. А.  Алексеев представил доклад «Палея в системе хронографического жанра», в котором преимущественно речь шла о толковой палее. Толковую палею докладчик охарактеризовал как «”народную Библию” с широким диапазоном религиозных и социальных функций, среди которых первое место занимает миссия, за нею следуют апология, полемика и, наконец, священная история». Именно наличие последней функции связывает, с точки зрения докладчика, Толковую палею с хронографическим жанром. При редактировании характер первоначальной Толковой Палеи мог изменяться, причем в разных направлениях. В редакции Коломенской палеи, сокращавшей библейский текст и удалявшей апокрифические дополнения усиливалась апологетическая установка; в редакции Погодинской 1435 палеи получила преобладание календарная структура, что фактически вводило Палею в строгие рамки хронографии.

В докладе «О некоторых итогах исследования Краткой Хронографической Палеи» научный сотрудник ИРЛИ РАН доктор филологических наук Е. Г. Водолазкин представил результаты текстологического изучения шести ныне известных списков этого памятника. В результате проведенного исследования были выделены 2 редакции памятника, независимо друг от друга восходящие к архетипу. Наиболее близким к архетипу является список Погодинского собрания РНБ, № 1434, который и будет положен в основу предпринимаемого исследователем издания Краткой Хронографической Палеи. В докладе был затронут также вопрос о месте и времени создания исследуемой хронографической компиляции. Есть основания полагать, что Краткая Хронографическая Палея была создана в XV веке в Новгороде. Е. Г. Водолазкин поделился также наблюдениями относительно жанровых особенностей памятника и причин его создания.

Сотрудник РО РГБ Т. В. Анисимова (доклад «Криница “переводу” Досифея Топоркова?») идентифицировала рукопись РГАДА, ф. 181, № 1600 как упомянутую в Описи Иосифо-Волоколамского монастыря «Криницу вполдесть» (Криницей традиционно называли Хронику Георгия Амартола) «переводу» Досифея Топоркова.

Профессор М. Капальдо (Рим, доклад «Образ Атиллы в древней русской хронографической компиляции»), проанализировав рассказы об Атилле в различных хрониках и хронографах, предложил свою схему взаимоотношений Хроники Малалы, Хронографа по великому изложению древней хронографической компиляции и Летописца Еллинского и Римского.

Доклад Р. Штихеля (Мюнстер) «Древнерусская версия “Иудейской войны” Иосифа Флавия – новые итоги» был построен на анализе исследовательской литературы за период с 1797 по 2003 г.

Венгерский ученый Андраш Золтан (Будапешт) прочитал доклад «Миграция одного текста: Легенда о святой Урсуле в составе руских переводов Хроники М. Стрыйковского». Отметив, что «легенда о святой Урсуле и одиннадцати тысячах дев читается в обоих полных переводах Хроники М. Стрыйковского на русско-церковнославянский язык второй половины XVII в.», исследователь установил его источник «латиноязычное произведение Athila венгерского гуманиста Миклоша Олаха» в переводе Циприана Базилика. Именно этому польскому переводчику принадлежит отождествление гуннов с верграми. По мнению А. Золтана, это одождествление было характерно для Западной Европы. Гуннов отождествляли с венграми и сами венгры. Неслучайно в их оценке гуннов наблюдается двойственность: «венгерские авторы как венгры могут восхищаться победами гуннов и сочувствовать им в случае поражений, но как христиане они вынуждены осуждать “своих” за приписываемые им западноевропейскими христианскими источниками зверства вроде убийства христианских мучеников». Закончил докладчик указанием на то, что фрагмент о святой Урсуле в русских переводах Хроники М. Стрыйковского «представляет собой самый ранний – и не опознанный до сих пор – перевод из венгерской литературы … на русский язык».

На вечернем заседании 25 ноября секции «Историческое повествование» председательствовала В. И. Охотникова.

Доклад кандидата филолологических наук И. А. Лобаковой (ИРЛИ РАН) «Историческая повесть о митрополите Филиппе в составе историко-дидактического сборника XVII в.» посвящен анализу пересказа жития митрополита Филиппа в составе сборника конца XVII в. БАН Арх. С. 138. Исследовательница показывает, что Повесть совпадает то с Краткой редакцией Жития (наиболее близкой архетипу), то с редакцией Милютинской Минеи, – т.е. является переработкой архетипного текста жития митрополита Филиппа. В результате переработки был исключен ряд эпизодов: рождение, воспитание Филиппа, уход в монастырь, подвиги, избрание игуменом, строительство на Соловках, избрание в митрополиты. Создателя повести интересовала лишь борьба между святителем и Иваном Грозным, более того, эти два персонажа составляют «историческую пару», подтверждающую, по словам И. А. Лобаковой, универсальность положения о вечной борьбе жестокости, зла и самовластья с любовью, добром и милосердием.

В докладе кандидата филологических наук М. А. Салминой (ИРЛИ РАН) «Летописная повесть о нашествии Тохтамыша» высказывается предположение, что эта повесть, содержащаяся в Новгородской IV, Софийской I и Новгородско-Карамзинской летописях, датируемых М. А. Салминой XVI в., является иносказанием. Описываемые в ней события отражают, таким образом, не взятие ордынским царем Тохтамышем в 1382 г. Москвы, а завоевание в 1563 г. Полоцка московским войском, передовой полк которого возглавлял бывший царевич крымский Тохтамыш.

Доктор исторических наук И. О. Тюменцев (Волгоградский университет) в докладе «Сказание Авраамия Палицына как источник по истории Смутного времени в России начала XVII в.» подтвердил гипотезу об использовании Палицыным в Сказании своих ранних произведений, написанных во время Смуты. Проведенный автором доклада тщательный анализ позволяет восстановить и основные этапы литературного творчества Авраамия Палицына, своеобразным подведением итогов которого стала «История в память предыдущим родам…», для которой Палицын объединил и переработал ряд написанных ранее сочинений. Докладчик при этом подчеркнул, что использовать данные Авраамия Палицына, учитывая сложную литературную судьбу его сочинения, нужно с большой осторожностью, проверяя их по другим историческим источникам.

Сопоставлению двух значительных памятников иллюстрированного исторического повествования - Казанской истории и «Истории Сибирской» С. У. Ремезова - был посвящен доклад кандидата филологических наук В. Н. Алексеева (ГПНТБ СО РАН, Новосибирск) «Художественная интерпретация авторского текста в иллюстрированном историческом повествовании XVII века. Казанская история и «История Сибирская»». Казанская история, созданная в XVI в. и богато насыщенная публицистическим пафосом, в XVII в., когда возникают ее лицевые списки, теряет в восприятии иллюстраторов четкость своей жанровой структуры. Художники воспринимали Казанскую историю как воинскую повесть – и выбирали соответствующие «образцы» для подражания. Рисунки «Истории Сибирской», созданные позже лицевых списков Казанской истории, отражают иное отношение иллюстраторов к историческим событиям. Как отметил докладчик, авторы рисунков «Сибирской истории» выстраивают в иллюстрациях повествовательный ряд, формируют его в соответствии с текстом, который воспринимается как своеобразный «протограф» рисунка. В «Истории Сибирской» старые иконографические каноны воспроизводятся как цитаты, из авторской комбинации которых рождаются, по словам докладчика, «новые иконические ряды» для адекватного воплощения в миниатюрах текста произведения.