В докладе «“Видение царя Амфилохия” – между историей и литургическим толкованием» Г. Минчев (Польша, Лодзь) представил вниманию слушателей апокрифический памятник, основным содержанием которого является народное толкование литургии, перевод которого с греческого был распространен в Болгарии, по мнению докладчика, с XIV в. Из болгарской литературы «Видение царя Амфилохия» проникает в валашскую и молдавскую литературу, а также в православные литературные круги на территории современных Польши, Белоруссии и Украины. Восточнославянские редакции памятника, отмечает Г. Минчев, при этом существенно отличаются от балканских. В конце XVIII – начале XIX в. “Видение царя Амфилохия” распространяется также и в румынских литературных кругах. В начале XIX в. в Болгарии иеросхимонахом Спиридоном производится особая компиляция текста «Видения…», однако источником для нее послужили, по всей вероятности, не болгарские, а восточнославянские и румынские тексты. «Видение царя Амфилохия» в редакции Спиридона, отметил докладчик, «представляет собой мозаику» канонических и псевдоканонических фрагментов греческих толкований богослужения, переплетающихся с оригинальными фрагментами «Видения…».

Доклад кандидата филологических наук В. А. Ромодановской (ИРЛИ РАН, С.-Петербург) «Рассказ о блаженном Иерониме в русской рукописной Библии XV в.» посвящен неизвестному тексту о создателе Вульгаты Иерониме, включенном в один из вариантов русской Библии, созданной в 1490-е гг. при дворе новгородского архиепископа Геннадия. Докладчица определила источники, бывшие в руках составителя латинского оригинала данного текста (это житие Иеронима из Мартиролога Адо Вьеннского и датируемое V в. житие из Амвросиевского кодекса, позднее признанное неканоническим и продолжавшее читаться лишь в хорватско-глаголической литературе, а также «Золотая легенда» Якова Ворагинского). Вполне возможно, считает автор доклада, что русские рукописи сохранили перевод недошедшего до наших дней – и оставшегося неизвестным – еще одного жития Иеронима блаженного, распространенного в Хорватии и Пражском Эммаусском монастыре.

В основе доклада М. С. Серебряковой (Ферапонтово) «Жития Кирилла и Ферапонта как исторический источник об основании Кириллова и Ферапонтова монастырей» лежит сопоставление текстов Жития Кирилла, написанного Пахомием Логофетом в 1461–62 гг., и Жития Ферапонта, составленного в 1540-х гг., с актами Кирилло-Белозерского монастыря начала XVI в., летописными сведениями и надписями на антиминсах. На основании анализа богатого материала автор доклада делает вывод о достоверности исторических сведений, содержащихся в Житии Кирилла Белозерского.

Председательстующий на утреннем заседании секции «Летописи и хроники» 25 ноября Е. Г. Водолазкин первой предоставил слово В. Ю. Франчук (Киев), которая прочитала доклад «Композиция летописного рассказа о походе князя Игоря». На основе анализа текста докладчик пришла к выводу, что композиция рассказа о походе Игоря Святославича на половцев в 1185 г. в Ипатьевской летописи показывает зависимость его текста от «Слова о полку Игореве».

Старший научный сотрудник ИРЛИ РАН кандидат филологических наук Л. В. Соколова (доклад «События 1185 года в историческом и художественном повествовании») обратила внимание на то, что при построении своей гипотезы ученые не всегда должным образом учитывают различие произведений, входящих в тематический цикл, считая возможным рассматривать их как некий единый текст. В качестве примера она сослалась на работу профессора Р. Пиккио «“Cлово о полку Игореве” как памятник религиозной литературы Древней Руси».[4] Методологический прием Р. Пиккио (ученый называет его «интертекстуальное исследование») заключается в том, что автор прочитывает вместе три известных произведения о походе Игоря Святославича на половцев в 1185 г., «Слово о полку Игореве» и рассказы Ипатьевской и Лаврентьевской летописей, объединяя сведения одного текста со сведениями двух других. Каждый вывод, делаемый далее Р. Пиккио на основании одного из текстов, автоматически переносится и на два других произведения о походе князя Игоря.

Показав идеологическое, мировоззренческое и литературное различие трех произведени о походе 1185 г., Л. В. Соколова пришла к выводу, что «Слово о полку Игореве» нельзя рассматривать как религиозную назидательную историю о возгордившемся и наказанном за это воине. Смысл «Слова…» гораздо глубже, а задачи несравненно более высокие.

Член-корреспондент  АН Украины Н. Ф. Котляр (Киев) выделил две группы устных источников Галицко-Волынской летописи: фольклорные предания и свидетельства очевидцев. Среди источников первой группы особую роль исследователь отводит дружинному эпосу, полагая, что «при дворе Романовичей жили певцы-составители песен или балад». Источники второй группы Н. Ф. Котляр считает преобладающими «по своему значению и местоу в Галицко-Волынском своеде». Среди них – описания воинских походов, осад и штурмов городов. Устные источники летописи не только обогатили ее информативно, но и повысили эмоциональность и образность ее рассказов.

Естественным продолжением этой темы стал доклад немецкого ученого Д. Гетца (Вюрцбург) «Сопоставительная характеристика князя Даниила как исторической личности и его представление в Галицко-Волынской летописи». Докладчик сосредоточился на анализе исторического содержания Галицко-Волынской летописи и его подоплеке, особо рассмотрев вопрос о взаимоотношениях с татарами и об отношениях князя Даниила с папой римским.

В докладе Т. В. Гимона (Центр «Восточная Европа в древности и Среднековье», Москва) «Редактирование летописей в XIII-XV вв.: анализ разночтений между списками Новгородской I летописи» был представлен вариант анализа разночтений с помощью электронной таблицы. Этот анализ по мнению исследователя, должен включать в себя следующие этапы: «1) каталогизация всех разночтений (это удобнее всего сделать в форме электронной таблицы); 2) построение общей генеалогии (стеммы) рукописей; 3) определение того, на каком этапе возникло каждое из разночтений (какой конкретно книжник произвел каждое из изменений); 4) изучение работы каждого из книжников – систематический анализ, классификация и интерпретация произведенных им изменений текста; 5) иследование разночтений как самостоятельного (и датированного!) источника исторической и лингвистической информации». Т. В. Гимоном был предложен пробный этап исследования на основе 639 разночтений в тексте 6733-6763 (1225-1255) гг.

[4] Труды Отдела древнерусской литературы. СПб., 1996. Т. 50. С. 430-443.