Доктор исторических наук В. Я. Петрухин (Москва) предположил, что уже Начальный свод 1090-х гг. имел космографическое введение, основанное на Хронографе по Великому изложению, и начинался вопросами о начале Русской земли, т.е. представлял собой первую редацию Повести временых лет.

Назвав свой доклад «Священная история в познавательных произведениях Древней Руси», доцент филологического факультета СПбГУ кандидат филологических наук М. В. Рождественская тем самым повторила название вступительной статьи Д. С. Лихачева к 3-му тому «Библиотеки литературы Древней Руси», в котором помещено апокрифических сочинений. Докладчица рассмотрела понятие «познавательности», как его употребил Д. С. Лихачев применительно к библейским апокрифам. Исходя из положения, что познание в средневековье, как правило, было словесным (познать что-то значит назвать), Д. С. Лихачев отмечал, что знание в представлении древнерусских книжников должно было быть «интересным и нравственно ценным». Такое отношение к знанию было в высшей степени присуще и самому ученому, сказала докладчица, и он пронес его через всю свою долгую жизнь.

Работа конференции протекала в двух секциях – «Летописи и хроники» (секретарь – кандидат филологических наук С. А. Семячко) и «Историческое повествование» (секретарь – кандидат филологических наук В. А. Ромодановская).

Вечернее заседание 24 ноября на секции «Летописи и хроники» (председатель – Н. Ф. Котляр) началось с доклада доктора исторических наук М. Б. Свердлова (СПбИИ РАН) «Отбор и интерпретация исторической информации в “Повести временных лет”». Докладчик пришел к выводу, что «при изложении основных событий распростанения христианства на Руси и истории русской церкви в ПВЛ осознанно не учитывались те сведения, которые содержали информацию о ее бытии в составе единой вселенской церкви до раскола 1054 г., о воздействии западной политики русских князей на практику христианской организации на Руси до введения христианства в качестве государственной религии и после этого события. Таким образом, в 10-е гг.  XII в. ретроспективно выстраивалась стройная и внутренне целостная история русской православной церкви, лишенная реальных сложностей становления и развития, в частности в результате ее взаимодействия с княжеской властью». По наблюдениям М. Б. Свердлова, в ПВЛ не отразились и многообразные виды взаимодействия русских князей с католическими правящими европейскими домами. Возникшее после 1054 г. противостояние между православным и католическим направлениями в христианстве стало «причиной отсутствия в летописном тексте в качестве авторедактирования или редактирования свидетельств княжеского христианского сознания в пределах единой вселенской церкви и княжеского политического сознания в пределах единого европейского мира».

В поисках сказочных элементов в «Повести временных лет» доктор филолологических наук А. А. Шайкин (Орловский педагогический институт, доклад «История и сказка в “Повести временных лет”») проанализировал историю мщения княгини Ольги древлянам, историю князя Владимира, сюжет о юноше-кожемяке и рассказ о событиях 1015-1019 гг. [2]

Кандидат филологических наук А. А. Гиппиус  (Институт славяноведения и балканистики РАН,  доклад «К проблеме третьей редакции “Повести временных лет”») вступил в спор с Л. Мюллером и О. В. Твороговым, считающими положение о третьей редакции ПВЛ неубедительным. Полагая, что рано отказываться от гипотезы о третьей редакции, А. А. Гиппиус выделил относящиеся к ней сведения. При этом докладчик отметил, что нельзя исходить из того, что всякий новый вариант текста сопровождается созданием нового списка.

Академик АН Украины П. П. Толочко (Киев) в докладе «Русско-византийские договоры и время их включения в летопись» высказал несколько положений. Во-первых, он считает, что «наличие славянского текста не должно вызывать сомнения». Во-вторых, с точки зрения исследователя, «скорее всего, предполагалось изначальное составление договора на двух языках». В-третьих, в Киеве тексты договоров оказались тогда, «когда в столицу Руси возвращалось русское посольство, участвовавшее в переговорах о заключении мира». И в четвертых, «эти договоры были отражены уже в Киевском своде 996 г.».

А. Ф. Литвина представила совместный доклад Ф. Б. Успенского и А. Ф.  Литвиной (Москва) «Святослав Игоревич и Святослав Ярославич: два летописных портрета», посвященный традиции имянаречения в княжеском роде и отражению этого в летописании.

Работу секции «Историческое повествование» вечером 24 ноября (председатель – К.  Ханнник) открыл доклад М.  Гардзанити (Италия, Флоренция) «К вопросу о новой интерпретации «Повести о начале Москвы »»[3]. Не касаясь проблемы исторической достоверности описанных в Повести событий, автор рассматривает значение и роль этого произведения в распространении идеи «Москвы – Третьего Рима». На непосредственную связь Повести с этой концепцией указывает вступление, в котором прямо цитируется Послание Филофея о неколебимости Третьего Рима. Анонимный автор «Повести о начале Москвы» по идеологическим соображениям отступает от традиционной интерпретации истории Руси и Московии и основывается «на парадигме римской истории». Созданная в начале XVII в. в церковных кругах «Повесть о начале Москвы» является непосредственным продолжением идеи римского универсализма, представляет универсалистское видение истории Москвы, полемическое значение которого, по мнению докладчика, оценено недостаточно.

В докладе К. Ивановой (Болгария, София) «Исторические мотивы в переводной агиографии IX–X вв.» рассматриваются наиболее ранние переводы житийной литературы, определяется функциональная нагрузка включенных в текст исторических мотивов, а также изменение отношения к ним с течением времени.

[2] Доклад был повторением сделанного несколько ранее на II Международной научной конференции «Комплексный подход в изучении Древней Руси», тезисы его см.: Древняя Русь. 2003. № 4(14). С. 80-82.

[3] К сожалению, вместо заявленного доклада «Значение и роль библейских цитат в историческом повествовании в Древней Руси» автор повторил выступление на II Международной научной конференции «Комплексный подход в изучении Древней Руси», тезисы которого опубликованы: Гардзанити М. К вопросу о новой интерпретации «Повести о начале Москвы» // Древняя Русь. 2003. № 4 (14). С. 12–13.